Глава 3. Фактория купца Семенова

Добыча рыбы и морепродуктов - ведущая отрасль экономики островной Сахалинской области. На протяжении тысячелетий морской промысел являлся главным источником существования туземного населения Сахалина. Во второй половине прошлого века остров стал одним из центров промышленного рыболовства на русском Дальнем Востоке. Именно с развитием капиталистических рыбных промыслов связана история города Холмска этого периода.

Юго-западное побережье Сахалина, омываемое водами теплого Цусимского течения, отличается сравнительно мягким климатом, а прилегающие акватории - богатством и разнообразием природных морских ресурсов. Однако на начальном этапе заселения Сахалина русскими людьми освоение морских богатств шло медленно. Рыба, в основном кета и горбуша, добывались обычно не в море, а в реках, в период нереста, и потребление ее было незначительным. Специфические дальневосточные морепродукты: морская капуста, крабы, трепанги и т. п., для русских первопоселенцев были еще совершенно непривычными. Поэтому, начиная с середины XIX века, морские промыслы острова стали своеобразной монополией японских купцов и рыбопромышленников.

Масштабы японского рыбного промысла на Южном Сахалине особенно возросли после революции Мэйдзи. Во-первых, этому способствовало ставшее уже заметным истощение рыбных запасов у берегов Хонсю и Хоккайдо, Во-вторых, японское правительство стимулировало экономическую экспансию своих рыбопромышленников, вида в этом один из поводов для обоснования своих притязаний на остров Сахалин. Известный исследователь Дальнего Востока Ф- Ф. Буссе писал по этому поводу в 1871 году; "Не встретив никакого сопротивления от жителей (то есть сахалинских айнов - А. К.), единоплеменников с мацмайскими курильцами, японцы оцепили все пространство берегов до 48° рыбопромышленными заведениями. Айны скоро обращены были в жалких работников и с помощью их рыбный промысел принял огромные размеры".

Туземное селение Маука было центром морских промыслов в обширном заливе Невельского (Идунки), который наряду с заливами Анива и Терпения являлся одним из основных районов добычи рыбы и морепродуктов. Здесь в большом количестве промышлялась сельдь, кета, горбуша, треска и другие ценные виды рыб, а также различные морепродукты: морская капуста, трепанги, крабы и т. п.

М. С. Мицуль отмечал в 1871 году, что постоянного японского населения на промыслах почти не было. На зиму в Мауке оставалось только около 40 японцев. На это время жизнь в поселке как бы замирала. Зато весной начиналось заметное оживление. С середины апреля на сельдяную путину сюда приезжало до 300 сезонных рабочих - ловцов и рыбообработчиков. Кроме того, из ближних к Мауке айнских селений: Токомбо, Пироци, Поро-Томари, Рукумака, Туко-тан, Сирарока и других, привлекалось на работу свыше 400 айнов. Они приходили на промысел целыми семьями, от мала до велика.

Горбушу и кету ловили по-браконьерски, перегораживая устья рек и ручьев в период нереста. Треску ловили только в Татарском проливе, в районе Мауки, откуда выходило на лов до 60 джонок и кунгасов.

Большая часть добываемой сельди перерабатывалась на удобрение (рыбный тук). М. С. Мицуль насчитал в окрестностях Мауки 174 сельдеварочных котла. В год здесь вырабатывалось около 42 тысяч пудов тука на сумму 84 тысячи рублей, а также 1100 бочек рыбьего жира стоимостью 7 тысяч рублей. В общей сложности рыбные промыслы в Мауке давали примерно третью часть всех доходов сельдеварочного производства Сахалина, составлявших около 300 тысяч рублей серебром.

Вся продукция морских промыслов вывозилась в Японию, принося промышленникам и купцам баснословные барыши. Это объяснялось не только огромными, казавшимися неисчерпаемыми, рыбными запасами, но и дешевизной труда туземцев. В 60-х годах ХIХ века годовой заработок взрослого айна на японских рыбалках составлял 27 рублей серебром. По мере распространения русского влияния, и благодаря надзору начальников русских постов, заработки туземцев стали повышаться. Тем не менее, женщинам на промыслах платили вдвое меньше, чем айнам-мужчинам, а подростки, находившиеся в услужении японцев, вообще довольствовались лишь одним содержанием. Как правило, плата туземцам производилась натурой: рисом, платьем, сакэ, домашней утварью. "Нет сомнения, - писал Ф. М. Депрерадович, - что и тут японские купцы извлекали выгоду, так как предметы уплаты, привозимые из Японии, отличались на Месте Замечательною дешевизною".

По Петербургскому договору 1875 года за японцами сохранялось право рыболовства в русских дальневосточных водах, и поэтому расхищение рыбных запасов продолжалось, росло засилье японских рыбопромышленников.

Одним из первых русских предпринимателей, попытавшихся нарушить монополию японцев в рыбной промышленности Дальнего Востока, стал владивостокский купец Я. Л. Семенов. Для нас он интересен прежде всего тем, что на протяжении четверти века его деятельность была связана с Маукой, где находились его основные предприятия. Но дело не только в этом. Встав во главе обширного "дела", Семенов явился зачинателем в развитии отечественной рыбной промышленности на берегах Тихого океана. Продукция его предприятий более тридцати лет успешно конкурировала с продукцией иностранных рыбопромышленных фирм как на внутреннем рынке, так и за пределами России.

Жизнь и деятельность Я. Л. Семенова в значительной мере характерна для представителя нарождавшейся в пореформенную эпоху Дальневосточной буржуазии, Родом Яков Лазаревич был из Минусинска. Как и многих предприимчивых сибиряков того времени, его влекли пока еще неосвоенные просторы Приамурского края. Имея небольшой капитал, он обосновался в Николаевске-на-Амуре. В сентябре 1860 года вместе с несколькими семьями ссыльно-поселенцев он перебрался в залив Святой Ольги, где некоторое время вел торговлю среди местного населения. Осенью следующего года он прибыл в бухту Золотой Рог, в недавно основанный русский военный пост Владивосток. По существу он был первым гражданским жителем Владивостока и первым городским старостой, обязанности которого добросовестно исполнял с 1870 по 1875 год.

В поездках по побережью южного Приморья, Семенов заинтересовался промыслом морской капусты, широко распространенным в этих местах. Он сам решил заняться добычей и сбытом этого продукта. Летом 1864 года Семенов закупил у местных жителей партию сушеной морской капусты и на казенной шхуне "Сахалин" отправился в Шанхай. С некоторым трудом он продал здесь часть товара, а остальное сбыл в городе Чифу. Эта поездка позволила ему познакомиться с особенностями китайского рынка и приобрести некоторый опыт. И еще Семенов понял, что для успешного развития дела нужен свой морской транспорт. К лету 1865 года солдаты и матросы, которых отпускали на "вольные" работы, построили во Владивостоке для Семенова двухмачтовую парусную шхуну "Эмилия". Капитаном шхуны стал сам ее владелец - купец Семенов. Даже из этого факта можно судить о его энергии, смелости и широте знаний.

В 1877 году Семенов познакомился в Чифу с шотландцем Георгом Демби. также занявшимся промыслом и продажей морской капусты. Демби стал управляющим, а позднее и совладельцем фирмы "Семенов и К°", занимавшейся наряду с добычей и продажей сушеной морской капусты, розничной торговлей и каботажными перевозками по побережью Японского моря. Однако растущая конкуренция со стороны других промышленников не давала возможности почивать на лаврах. Нужно было искать новые районы промыслов " поэтому Семенов решил обратить самое серьезное внимание на Сахалин.

Наиболее перспективным, в промысловом отношении, был район западного берега острова к югу от 47° северной широты. Здешние прибрежные воды изобиловали зарослями морской капусты. Кроме того тут отмечалось большее число солнечных дней в году, чем на других участках сахалинского н приморского побережья. Это позволяло более эффективно организовать сушку капусты, ее упаковку и транспортировку.

В 1878 году Г. Ф. Демби приехал на Сахалин, в селение Маука, н начал здесь устройство капустного промысла. Сюда же перенесли главную факторию фирмы "Семенов и К°", центром которой являлся небольшой поселок, по соседству с айнским стойбищем, на берегу небольшой естественной бухточки. Со стороны моря ее прикрывала от крупных волн гряда рифов, позволявшая стоять на море мелкосидящим судам. В поселке разместилась контора управляющего промыслами, склады готовой продукции, жилые бараки рабочих-сезонников. В поселке Семенов открыл также собственную лавку, торговавшую бакалеей, мануфактурой и мелкими предметами обихода.

Надо сказать, что по сахалинским меркам того времени, Маука представляла собой довольно крупный населенный пункт, уступавший по числу жителей только постам Дуэ и Корсаков, являвшихся в 1875 - 1884 годах центрами Северо-Сахалинского и Южно-Сахалинского округов. Но по сравнению с ними состав населения в Мауке отличается своеобразием. По сообщению английского капитана Андерсена, посетившего гавань Маука в 1880 году, население поселка состояло из десятка европейцев (троих служащих фирмы Я. Л. Семенова и семи русских солдат), а остальные 700 человек, занятых на промыслах, были восточными рабочими - корейцы, китайцы, айны. После реформы управления Сахалином, проведенной в 1884 году, и до самой русско-японской войны, Маука входила в состав Корсаковского округа.

Сообщение окружным центром осуществлялось крайне нерегулярно: в навигацию на пароходах и катерах вокруг полуострова Крильон, а зимой на собачьих упряжках вдоль западного и восточного побережья через Кусунай и Мануэ, или же через Камышовый перевал и селение Лютога (ныне город Анива). Бывали случаи, когда чиновники из поста Корсаковского, не дождавшись оказии, добирались в Мауку... через Хакодатэ, японскими проходами. Путешественники, заезжие корреспонденты и даже местные чиновники в Мауке бывали редкими гостями из-за ее труднодоступности и плохих путей сообщения. Поэтому авторы многочисленных книг и статей о сахалинской каторге обходят стороной этот уголок Сахалина. Кстати, по этой же причине, несмотря на благоприятные климатические условия и богатейшие природные ресурсы, и сама каторга, с ее мертвящим и казенно-бюрократическим духом, почти не коснулась Мауки. Здесь вдали от ссыльных поселений и каторжных тюрем, этих главных атрибутов "русской Кайены, царила совершенно иная атмосфера, пронизанная духом предпринимательства н наживы, свободная от мрачного перезвона кандалов, свиста плетей и начальственных окриков красноносых надзирателей.

Размеры морских промыслов росли очень быстро. В первой половине 80-х годов XIX века Маука и прилегающие участки сахалинского побережья стали одним из основных районов добычи морепродуктов на русском Дальнем Востоке. Первые годы основным объектом промысла была морская капуста, которой отправлялось в Китай до 100 тысяч пудов. Обычно купец Семенов фрахтовал парусники, грузил их на своих промыслах и отправлял продукцию во Владивосток. Здесь ее перегружали на пароходы, идущие в Шанхай, Чифу или Тянь-цзинь, Однако в начале 80-х годов в Мауке, из-за плохих якорных стоянок и внезапных мощных ветров, погибли с товаром два зафрахтованных парусника, а в 1883 году разбилась шхуна "Алеут", принадлежащая Семенову. Поэтому уже с 1884 года фирма стала организовывать доставку морской капусты пароходами непосредственно из Мауки в порты Китая, минуя Владивосток.

Следует сказать, что интересы Я. Л. Семенова не ограничивались только коммерцией. Он считался признанным специалистом по добыче приготовлению, хранению и сбыту морской капусты.

В 1885 году Общество изучения Амурского края опубликовало его работу "Промысел морской капусты в Японском море". В 1889 году на Всероссийскую рыбопромышленную выставку в Петербурге он представил образцы и морской капусты и некоторых пород рыб, промышляемых им в водах Сахалина. На следующий год решением Главной экспертной комиссии выставки ему был вручен диплом и большая серебряная медаль. Продукция фирмы "Семенов и Ко" вскоре приобрела широкую известность на внутреннем рынке, о чем свидетельствовала золотая медаль Нижегородской выставки, полученная ею в 1896 году.

Начиная с середины 80-х годов Семенов, наряду с добыччей морской капусты, организовал лов рыбы. В дальнейшем доля рыбы в общем объеме его промыслов постоянно росла. Если в 1886 году на промыслах Семенова добыли 90 тысяч пудов капусты и только 50 тысяч пудов рыбы, то уже в 1893 году - 47 тысяч пудов капусты и 140 тысяч пудов рыбы, а в 1898 году соответственно - 50 и 450 тысяч пудов. Ценные породы рыб - кета, горбуша, а также сельдь были главной продукцией семеновских промыслов.

Сам Я. Л. Семенов жил во Владивостоке и лишь время от времени посещал главную факторию своей фирмы. Но в Мауке постоянно находился его сын - К. Я. Семенов (между прочим, в девяти верстах к югу от Мауки, в селении Томамай, проживала его жена-айнка и трое его сыновей - Иван, Семен и Константин). Управляющим промыслами являлся Г. Ф. Демби, имевший собственный дом в Нагасаки. Ежегодно в апреле завозились в Мауку рабочие, а в сентябре они покидали промыслы. Семенов считал, что дешевле доставлять сезонных рабочих, чем строить в поселке капитальные дома, заботиться о зимних работах и снабжении населения. Администрация Приамурского генерал-губернаторства пыталась настаивать на создании постоянных рыбопромышленных поселений по берегам Сахалина, но закрепление рабочих на промыслах, из числа русских поселенцев и крестьян из ссыльных, шло медленно. А. П. Чехов писал: "На этом промысле (т. е. в Мауке - А. К.) в период времени с 1 марта по 1 августа поселенец зарабатывает от 150 до 200 рублей; треть заработка идет на харчи, а две трети ссыльный приносит домой. Это хороший заработок, но, к сожалению, он пока возможен только для поселенцев Корсаковского округа. Плату за труды рабочие получают задельную и потому размер самого заработка находится в прямой зависимости от навыка, усердия и добросовестности - качества, которыми обладает далеко не всякий ссыльный, потому и не всякий ходит в Мауку".

Деятельность фирмы "Семенов и Ко" по освоению морских богатств особенно показательна на фоне неудач, постигших тюремную администрацию в попытках создать на острове ссыльную сельскохозяйственную колонию. Использование малопроизводительного труда каторжан и ссыльных не только в земледелии, но и в угольной промышленности, на лесоразработках, в строительстве и т. д., тормозило экономическое освоение Сахалина. В то же время, основанные на капиталистических принципах рыбные промыслы Семенова и других предпринимателей становились быстро развивающейся отраслью, игравшей все более заметную роль в хозяйстве острова.

Наличие богатейших морских ресурсов и льготные условия аренды промысловых участков безусловно способствовали успешному развитию рыбопромышленных предприятий Семенова. Однако главная причина этого успеха кроется в другом - в широкой эксплуатации труда наемных рабочих. Нанимаясь на путину, они оказывались практически в полной зависимости от работодателя, за действиями которого контроль со стороны администрации острова осуществлялся эпизодически и довольно слабо. Примером тому является следственное дело, начатое на промыслах Семенова в 1885 году. Управляющий фирмы Г. Ф. Демби обвинялся в незаконных действиях и притеснениях рабочих-айнов. За работу он расплачивался с ними не деньгами, а залежалым товаром из лавки своей же фирмы, и по явно завышенным ценам. Но положение рабочих на промыслах и после этого существенно не улучшилось. Известный исследователь Дальнего Востока и Забайкалья Н. В. Кирилов, работавший в 90-е годы врачом в посту Корсаковском, отмечал, что существовавшая на промыслах система эксплуатации была более эффективной в отношении туземцев и восточных рабочих. Поэтому Семенов стремился нанимать в основном корейцев и китайцев, отказывая администрации Сахалина в приеме рабочих под разными благовидными предлогами.

Даже в официальном отчете за 1899 год военный губернатор острова вынужден был признать, что рыбные промыслы, приносящие предпринимателям значительные доходы, не дают населению необходимых заработков. Большинство рыболовных участков находилось в руках японцев, которые "предпочитают расплачиваться вместо денег спиртом и японской водкой, спаивая таким образом население. К устранению этого печального явления администрация острова, в виду почти полного отсутствия надзора за промыслами, бессильна, так как восемь человек надсмотрщиков на весь остров не могут считаться надзором. Русские рыбопромышленники также предпочитают нанимать японских рабочих, как более дешевых, более опытных, выносливых и менее требовательных".

В начале 90-х годов Г. Ф. Демби принял российское подданство и из управляющего промыслами Я. Л. Семенова стал его главным компаньоном. Фирма "Семенов, Демби и КО", начав с четырех промыслов в 1879 году, имела в 1098 году уже более 20 рыболовных участков только на Сахалине. Ряд бывших служащих фирмы начали собственное дело. Так, например, поступивший к Семенову в 1886 году бывший ссыльнокаторжный X. П. Бирич уже через четыре года имел самостоятельный промысел в Кусунае, а затем превратился в одного из крупнейших рыбопромышленников острова.

Накануне русско-японской войны в Мауке бывал Бронислав Осипович Пилсудский - крупный исследователь культуры, языка и быта аборигенов Сахалина. Имя его широко известно в связи с историей политической каторги и ссылки. В 1887 году, будучи студентом юридического факультета Петербургското университета, он был арестован по делу террористической фракции партии "Народная воля", готовившей покушение на императора Александра III. Пятеро участников группы: А. И. Ульянов, П. И. Андреюшкин, В. Д. Генералов, В. С. Осипапов, П. Я. Шевырев были казнены, а остальные, в том числе и Пилсудский, приговорены к длительным срокам каторжных работ. Только в 1897 году, после 10 лет каторги, Пилсудского перевели в разряд ссыльно-поселенцев. К этому времени он серьезно увлекся изучением этнографии аборигенного населения Сахалина. Вскоре, по ходатайству Общества изучения Амурского края, ему разрешили переехать во Владивосток. В 1902-1905 годах Пилсудский по поручению Академии наук вновь приехал на остров. В ходе экспедиции он собрал обширный научный материал, побывал в большинстве айнских стойбищ Южного Сахалина.

Посещение Мауки, одного из самых крупных айнских селений, позволило ученому обстоятельно исследовать уклад жизни в условиях расширяющейся русской колонизации острова. Пилсудский отмечал, что под влиянием русского населения в хозяйственной жизни и быту айнов появились некоторые новые прогрессивные черты. Так, например, в окрестностях Мауки из 73 айнских семей - 53 имели огороды, на которых выращивали картофель, капусту, редьку и другие овощные культуры. В самом селении 12 домохозяев возделывали огороды, у некоторых посажены кусты крыжовника. Соседство капиталистических рыбных промыслов тоже не прошло бесследно. Былое первобытное равенство туземцев уходило в область преданий. Среди них явно выделялась группа зажиточных семей. ("нисьпа") и появились наемные работники из числа неимущих родственников ("утаракес"). Двое маукских айнов, Коська и Чясьби арендовали рыболовные участки у фирмы "Семенов, Демби и К°" н вели вполне капиталистическое, хозяйство, являясь арендаторами промыслов, эксплуатируемых, ими на одинаковых условиях с японскими и русскими рыбопромышленниками". Правда, признаки прежней родовой организации айнов еще сохранялись. У того же Коськи Пилсудский видел официальный документ, выданный начальником Корсаковского округа в 1890 году об избрании его старшиной туземцев селения Маука.

Б. О. Пилсудский был не просто сторонний наблюдатель жизни аборигенов Сахалина. По мере сил он стремился к улучшению их экономического и социально-правового положения. Один из путей к этому он видел в приобщении айнов к передовой культуре и, прежде всего, в развитии просвещения. По инициативе Бронислава Осиповича в ряде айнских селений были созданы школы для детей туземцев. Одна такая школа была организована в Мауке.

Осенью 1902 года, занимаясь в Мауке сбором этнографического материала. Пилсудский помог айнам составить прошение властям об открытии школы и сам хлопотал об этом у военного губернатора. Он же убедил Г. Ф. Демби выделить для школы помещение. Весной следующего года через Корсаковский пост в Мауку, на службу врачом на промыслах Семенова и Демби, проезжал Н. В. Кирилов, уже упоминавшийся выше. Пислудский знал Кирилова еще в 90-е годы, когда тот работал в посту Корсаковском, как человека гуманистических взглядов к широких научных интересов (кстати, он был сокурсником А. П. Чехова по медицинскому факультету Московского университета). Поэтому он просил его содействия в открытии школы. Николай Васильевич с энтузиазмом поддержал начатое дело. Уже в июле он писал Пилсудскому, что школа открылась н в ней обучаются двенадцать детишек. К сожалению, самому Кирилову пришлось осенью уехать из Мауки и школу он передал бывшему владивостокскому книготорговцу Зензинову. Как сообщал Зензинов. занятия он начал вести с 30 ноября. Проходили они ежедневно, с 9 до 11 часов, кроме праздничных дней. Классную комнату удалось неплохо оборудовать. В ней имелись длинные столы со скамейками, черная доска для письма, классные счеты, подвижная азбука, изготовленная врачом Кириловым. Школу посещали двенадцать подростков: восемь айнов н четверо русских. Но с началом войны Зензинов уехал из Мауки и занятия прервались.

Летом 1904 года в связи с опасностью японского вторжения, сообщение Сахалина с материном почти прекратилось. Замирала жизнь на шумных рыбацких промыслах. Маука почти опустела в ожидании военной грозы.

Русско-японская война 1904 -1905 годов круто изменила ход событий сахалинской истории. Вслед за падением Порт-Артура, поражениями царской армии в Маньчжурии и разгромом русского флота у острова Цусима наступила очередь Сахалина. Боевые действия на острове развернулись 24 июня 1803 года. Стремительный удар превосходящих сил японского десанта предопределил исход борьбы. Под натиском японских войск разрозненные русские отряды и дружины отступили в глубь острова. 19 июля у села Онор капитулировал с главными силами военный губернатор генерал-лейтенант М. Н. Ляпунов. Но на юге Сахалина сопротивление русских отрядов еще не было сломлено. Основные бои происходили в окрестностях поста Корсаковского, у озера Тунайча, в долинах рек Сусуя и Найба. Западное побережье острова, блокированное японскими крейсерами и миноносцами, оставалось в стороне от наиболее важных событий. С Маукой связаны лишь отдельные эпизоды этого драматического периода.

После боев с японцами у селений Владимировка и Дальнее в Мауку прорвался небольшой отряд дружинников во главе с военным прокурором Б. А. Стерлиговым. Захватив рыбачьи лодки, отряд направился в Кусунай, но встретив японские миноносцы повернул на запад к приморскому берегу. После отчаянного морского перехода, отряд капитана Стерлигова двинулся по безлюдным местам через хребты Сихотэ-Алиня к Уссурийской железной дороге, и претерпев невероятные лишения прибыл в Хабаровск. За этот подвиг Б. А. Стерлигов был удостоен ордена Святого Владимира 4-й степени.

В конце июля в районе Мауки действовал партизанский отряд штабс-капитана Даирского, который отступая от селения Петропавловское вышел к западному побережью, с целью добраться до поста Александровского и соединиться с главными силами, Пройдя немного севернее Мауки отряд попал под обстрел японских крейсеров, которые высадили десант для преследования партизан. Даирский повел отряд через хребет в долину реки Найбы. Здесь, 17 августа, часть отряда пала в бою, а остальные 13О человек во главе со штабс-капитаном Даирским были захвачены японцами в плен н зверски уничтожены. Этот и другие факты бесчеловечного уничтожения пленных, а также мирного населения, были вызваны не военной обстановкой, а чисто политическими мотивами. В это время уже шли мирные переговоры между Россией и Японией и захватчики стремились доказать, что на Сахалине не осталось боеспособных русских частей, не сложивших оружия.

23 августа (5 сентября) 1905 года в городе Портсмуте (США) был подписан мирный договор, по которому Россия уступила Японии часть Сахалина к югу от 50-й параллели. В последующие 40 лет исторические судьбы Северного л Южного Сахалина шли различными путями. Русские крестьяне и поселенцы покидали насиженные места, оставляя дома, имущество, скот, землю, политую потом и кровью. родные могилы, память об этой земле унося с собой.